Надо сменить эту трезвую трель мобильника. Злит. Ветер тоже злит. Им нет дела до кордонов, строгих пограничников. Им не надо виз. Они просто настигают, тормошат и разламывают твое излюбленное одиночество, напоминая о бесмысленности побега. Я так давно здесь не был. Полутемный бар в самом сердце Тель-Авива, в старом квартале, где самая длинная улочка корoткa,как маечки смуглых девчушек. В последний раз, когда я здесь был, мне еще можно было курить. В последний раз я здесь был, когда мне можно было прийти с великолепным молодым созданием и никто не видел в этом ничего удивительного. В этом баре мне разрешают курить. Дочка хозяина приносит мне на дощечке две сигарки, безумно дорогие. На мой вопросительный взгляд хозяин, седой марокканец, молча улыбается и машет мне такой же сигаркой в руке, еще не зажженной. У окна с чашкой кофе и рюмкой рома сидит немолодая женщина и смотрит, чуть улыбаясь, на пустынную дорогу. Один локоть ее опирается на низкий подоконник. Кожа ее нежна, но чуть суховата. Она также следит за тем, что творит несносный ветер за окном. Молчаливая дуэль взглядов. Нескромный взгляд чуть охмелевшей женщины меня смутил. Тебе нужен приют, милая. Тебя ждет холодный вечер. Прости. У меня билеты в небо. Опять звонит несносный трезвый мобильник. Опять, вместе с вошедшим в бар крашеным рыжим старичком, влетает заскучавший было ветер. Старичoк весел и бодр. Еще не усевшись, излюбил взглядом женщину у окна, рассеяно снимая улыбку, скользнул взглядом и по мне. Шумно делаясь веселее, он уселся ко мне спиной и лицом к одинокой женщине. Я раскуриваю сигару, которую делают вручную смуглые девушки на острове Ява. Может, именно эту скручивала та, которой утром послал букет цветов ее возлюбленный. Наверняка она пела про себя бесхитростную крестьянскую песнь о любви, когда ловкие ее пальчики сминали нежный табачный лист. Ее дом стоит на высоком берегу. Каждый раз, сбегая босиком по дорожке, ведущей на работу, девушка видит прекрасного загорелого юношу, который коротко здоровается с ней и отводит взгляд. Старый бармен включил музыку. Неспешный блюз. Добрый голос черного толстяка. Дочка бармена принесла мне коньяк и кофе. Дым стружкой слетает с тонкой сигары. Маленькая чашка черного кофе с зависшим над ней кружевом аромата. Они куда-то улетают, щекоча мои ноздри, зазывают в полет. Коньяк дарит легкие крылья. Я улетаю из бара, улыбаясь. Хозяин и дочка его понимающе машут руками. Я должен забыть хлопающие на ветру ставни моего дома. Море, синее, как небо, проплывает подо мной. Вдали розовый и желанный остров.